Articles by various authors presumably for the journal Put 2

ПАПКА № 10. СТАТЬИ РАЗНЫХ АВТОРОВ, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО
ДЛЯ ЖУРНАЛА "ПУТЬ" или к.-л. иного х-ва
№ п/п соответствует нумерации красными чернилами в папке.


1. Г. Флоровский. Католический временник. Кн.1 1927г.; Кн.2 1928г. — Рук. 4с.
2. Г. Флоровский. Владимир Соловьев в 1878 году. I план "Чтений о богочеловечестве". 1930г. — 12с.
3. С.В. Троицкий. Биография. (Автобиография) — 2с.
4. Лот-Бородина. Рецензия (Возможное напечатание №6 "Пути") — Рук. — 3с.
5. Арендт. Американец о настоящем и будущем религии в России. — Рук. — 13с.
6. Вставки к статье или работе? — 22с. — Рук.
7. Тетрадь: Б. Вревский. "Что такое откровение?" — Рук. — 22с.
8. Б. Нуссбаум. Рецензия на книгу Леопольда фон-Визе. 1934г. — Рук. — 2с.
9. Ипполит Гофинетт. Диалектический материализм как подход к синтетической истине. — Рук. — 23с.
10. Автор? "О данностях в искусстве". — 14 листов. — Рук.
11. В.И. Ф.? Письмо в редакцию "Пути" и статья. — Рук. — 3 листа.
12. Александр Салтыков. "Рецензия на издание Кондаковского Института в Праге". 1935г. — 6с.
13. Ростислав Плетнев. "Об одной книге из библиотеки Ф. Достоевского". Прага, 1927г. — Рук. — 23с.
14. Александр Кочерга. "Страшен сон, да милостив Бог" + письмо. — Рук. — 24с.
15. Г.А.П.? "Близ есть при дверех". — Рук. — 4 листа.
16. П. Паскаль. "Аввакум и происхождение раскола". — Рук. — 19 листов.
17. Ипполит Гофинетт. "Исповедь дьявола перед Христом". — Рук. — 15 листов.
18. Борей. "О званных и избранных". — Рук. — 6 листов.
19. Городецкая. "Христианские черты в народничестве". — Рук. — 13 листов.
20. С.В. Троицкий. Проф. Белградского ун-та. "О цели брака". — П/м. Париж, 1928г. — 42с. (нет конца — указано на первой стр. 47 листов).
21. Гамет? "Возвращение бесподобного рыцаря Дон Кихота". 1927г. — П/м — 52с.
22. Ильин В.Н. "К диалектике богочеловечества и человекобожества" (Новое и легкое опровержение атеизма). Париж, 1933г. — П/м — 10с.
23. Из протоколов семинара проф. прот. С.Н. Булгакова. 1931–32 гг. — 24с.
24. К. Сережников. "Проблема апокатастасиса". — П/м — 12 листов.
25. Юрий Иваск. "О Палате и об искусстве думы". 1930г. — П/м — 17 листов.
26. [То же, гранки. — 24 листа.] (handwritten: Notes & universes).
27. "О духе современного атеизма". — 24с. — П/м.
28. Н.Н. Афанасьев. "О церковном воспитании". — П/м — 15с.
29. В.Н. Ильин. "Церковь и политика". 1929г. — П/м — 10с.
30. НЕВЕДОМЫЙ. "За человечество". — П/м — 13с.
31. Письмо в редакцию "Пути" от И. Калинина? При нем поэма "Обиход". В конце подпись П. Прозоров. — П/м — 1929г. Варшава.
32. П. Прозоров. "Обиход" (поэма, песнь). — 4с.
33. А. Шпаковский. "Религиозный тип человека". — 7с.
34. "Тайна Великой Субботы". — 32с.
35. В.Н. Ильин. Рецензия на Вл. Фридмана. "Возможно ли движение". М., 1925г. Париж, 1928г. — 5с.
36. М.Н. Шварц. "Проблема культуры в современной немецкой философии". — 7с.
37. С. Троицкий. "Американец о настоящем и будущем религии в России". — 9с.
38. Сергей Богданов. "О православном монашестве" (Доклад, прочитанный в частном собрании). — П/м — 21с.
39. L'Angelus Domini. — Франц. 55с.
40. Книга Ф. Либ. "Russia and the Universe". 1945г. Нем. — 450с. (Кр. №41).
41. А.К. Налпанис. Доклад "Бердяев и Запад". 1948г. — Рук. — 46с. (Кр. №43).
42. Сергей Шаршун. "Яно грустнейший или хождение к истокам отцовской крови". Париж, 1939–52. — 222с. (Кр. №47).

Articles by various authors presumably for the journal Put 3

43. "Сапфировицы". б/д.
44. Христос и мир. Автор? б/д.
45. Михаил Артемьев. 15 м/п листов. 6 л. Кр. черн.соотв.№46.
46.

43. "Sapphirovitsy." No date.
44. Christ and the World. Author? No date.
45. Mikhail Artemyev. 15 typed pages, 6 sheets. Red ink corresponds to №46.

Florovsky on Solovyov: Critical Articles likely from the Journal Put 1

Владимир Соловьев в 1878-ом году.

1 Планы "Чтений о Богочеловечестве".

Во "Чтениях о Богочеловечестве" Соловьев впервые излагает свою религиозно-философскую систему в целом. Странным образом, во печатных текстах "Чтений" незаметны следы его борьбы и тревоги. Кажется, что неожиданно Соловьев останавливается на описании исторических трудностей и искушений христианского мира. Богословский путь вдруг теряется в туманах современности. Не видно никуда, не видно будущего - круг остается не замкнут, конец несовпадает с началом. Трудно допустить, что Соловьев останавливался на таком неопределенном...

Vladimir Solovyov in 1878

Plans for "Lectures on God-Manhood"
In "Lectures on God-Manhood," Solovyov presents his religious-philosophical system as a whole for the first time. Strangely, in the printed texts of the "Lectures," there are no visible traces of his struggle and anxiety. It seems that, unexpectedly, Solovyov pauses on the description of the historical difficulties and temptations of the Christian world. The theological path suddenly becomes lost in the mists of modernity. No direction is visible, no future is in sight—the circle remains incomplete, the end does not coincide with the beginning. It’s difficult to accept that Solovyov paused at such an indefinite...

Florovsky on Solovyov: Critical Articles likely from the Journal Put 2

Что других источников мы знаем, что Соловьёв был поглощён в эти года апокалиптическими упованиями, что они взяты от философии круга, откуда изобильного иссякли древо духовное, которое проповеда—
ет человекство...

В «Чтениях» из исполнения истории Соловьёв не говорил. Недорасчёт измерился просто.

В печатной тетради чтений и чтений в журналах...

Православные обороняли затенённую встреч—
тихие цензурные затруднения, и два последних чтения (родина надежда и оправдание) были напечатаны уже в 1881-м году, из сентябрьской книги. И мы положительно знаем, что два печатных они были Соловьёвым написаны заново.

We know from other sources that Solovyov was consumed during these years with apocalyptic hopes, which were drawn from the philosophy of a circle that abundantly nourished the spiritual tree, preaching humanity...

In the "Readings," Solovyov did not speak of the fulfillment of history. The miscalculation was simple.

In the printed notebook of readings and in the readings published in journals...

The Orthodox defended the obscured encounters—
quiet censorship difficulties, and the last two readings (Homeland of Hope and Justification) were already printed in 1881, in the September book. And we know for certain that the two printed ones were rewritten by Solovyov.

Florovsky on Solovyov: Critical Articles likely from the Journal Put 3

было написано заново. Посылая рукопись редактору "Православная оборона", о. П. Преображенскому, Соловьев писал: "Вот Вам наконец окончание 'Чтений о Богочеловечестве'. Этих конспектов я держал гораздо больше, чем всего предшествующего; и во всяком случае, это есть самое лучшее из всего мною написанного до сих пор... Может быть, за четыре года теперь назад, в 14 лекциях, я успел отложить накатие, ибо это завело бы слишком далеко. Думаю, так кончить будет лучше" (В. Соловьев. Письма. Под ред. Э.Л. Радлова, (IV), изд. "Время", Пб. 1923, стр. 163). Итак, по первоначальному плану, "Чтения о Богочеловечестве" кончались эсхатологическими главами (ср. письмо Соловьева О.А. Новикову, 22 мая 1878 года — мы говорим, что...

It was rewritten anew. Sending the manuscript to the editor of Orthodox Defense, Fr. P. Preobrazhensky, Solovyov wrote: "Here you have, at last, the conclusion to 'Readings on Godmanhood.' I have kept these notes longer than all the previous ones; and, in any case, this is the best of everything I have written so far... Perhaps, four years ago, in 14 lectures, I managed to avoid getting carried away, as this would have taken things too far. I think it is better to finish it this way" (V. Solovyov. Letters. Edited by E.L. Radlov, (IV), published by "Vremya", Petrograd, 1923, p. 163). Thus, according to the initial plan, the Readings on Godmanhood concluded with eschatological chapters (see Solovyov’s letter to O.A. Novikov, May 22, 1878 — where we state that...

Florovsky on Solovyov: Critical Articles likely from the Journal Put 4

"открывать сложность гения единою изразу журно, глядя открывают бытие Божие"
(Письма, (IV), стр. 163).

И, по-видимому, отклоняя эти главы, Соловьёв не только по цензурным соображениям, — впрочем, ему приходилось в это время быть особенно осторожным, после его выступлений в марте 1881 года с речью о цезаропапизме. В это время темы размышлений Соловьёва очень изменились по сравнению с 1878–1879 годами:
от вопросов метафизики они перешли к вопросам "христианской политики". На эти темы он говорит и пишет в начале 80-х годов.

Исторический "конец" для него отделяется, внимание сосредотачивается на современных задачах. Может быть, и содержание исторического идеала юношеского славянофильства.

"to reveal the complexity of genius in a single phrase of a journal, revealing the existence of God"
(Letters, (IV), p. 163).

And, apparently, rejecting these chapters, Solovyov did so not only for censorship reasons—although, at that time, he had to be particularly cautious after his public speech on Caesaropapism in March 1881. During this period, Solovyov's topics of reflection changed significantly compared to 1878–1879:
from metaphysical questions, they shifted to issues of "Christian politics." He discusses and writes on these topics in the early 1880s.

The historical "end" for him is separated, his attention focuses on contemporary tasks. Perhaps, also, the content of the historical ideal of youthful Slavophilism.

Florovsky on Solovyov: Critical Articles likely from the Journal Put 5

Феотетба у Соловьёва в связи с утверждением её границы и духовной власти в России, о котором он писал в письме 1881 года (см. Собрание Сочинений, т. III, с. 206-220). Во всяком случае, у Соловьёва были серьёзные основания воздержаться от рассуждений о последних вещах, ему хотелось говорить о другом. И пожалуй, текст не взят из другого духовного контекста, отличая благодатной независимости и нежности... К счастью, нам можно до известной степени восстановить предполагаемый конец "Чтений о Богочеловечестве". Но по рукописям Соловьёва, по-видимому, больше не сохранилось, во всяком случае, не были известны и фрагменты, кратко излагались по сообщению его брату М. С. Соловьёву и Д. В. Ровинскому. Но перед началом лекции...

Theotetba in Solovyov’s works, in connection with the establishment of its boundaries and spiritual authority in Russia, which he wrote about in a letter from 1881 (see Collected Works, Vol. III, pp. 206-220). In any case, Solovyov had serious reasons to refrain from discussing the last things, as he preferred to speak about other matters. And perhaps the text was not drawn from another spiritual context, distinguished by its gracious independence and tenderness... Fortunately, we can to some extent reconstruct the supposed conclusion of the Readings on Godmanhood. However, according to Solovyov’s manuscripts, apparently no more has survived, or at least, no fragments were known, as briefly summarized in communications to his brother M.S. Solovyov and D.V. Rovinsky. But before the start of the lecture...

Florovsky on Solovyov: Critical Articles likely from the Journal Put 6

была опубликована их предварительная программа, составленная,
несомненно, самим Соловьевым. Она представляет большой интерес.
Приведу ее по заметке по Православному обозрению, где она была по­
мещена из отрывка известий и заметок (1883, т. 7, февраль, с. 344–345 с
мартовской книги началом печатания "чтений").

Программа чтений В. С. Соловьева.
Чтение первое. Общее состояние современной культуры. Раздвоенность
и разлад в жизни и сознании. Отсутствие безусловного начала и сред­
точия. Субъективизм и позитивизм. Их действительная и мнимая зна­
чимость. Религия как единая власть безусловная. Римское католичество
и неправда его деятельности. Религиозная

A preliminary program, composed by Solovyov himself, was published. It represents significant interest. According to the note in Pravoslavny Obozreniye, it was taken from excerpts of his notes and memos (1883, vol. 7, February, pp. 344–345 from the March issue where the readings were first mentioned).

Program of Readings by V. S. Solovyov:
First Reading. The general condition of contemporary culture. Division and fragmentation in life and consciousness. The absence of an unconditional principle and center. Subjectivism and positivism. Their real and imagined significance. Religion as the sole unconditional power. Catholic religion and Orthodoxy. The rights of its aspirations and the truth of its activity. Religious

Florovsky on Solovyov: Critical Articles likely from the Journal Put 7

призвание России. Общее определение религии. Понятие истинной религии, как всецелой, и ее отношение ко всем частным областям человеческой жизни и сознания.

Второе. Божественное начало в человеке. Человечность и "я", его внутреннее значение и его ничтожность. Свобода и независимость. Данная правда человека, внутренний и внешний. Смысл содержания как природы внешней и внутренней. Природные религии (мифология).

Третье. Сознание происхождения человеческого "я" из данного сущего и природного божества. Первое систематическое выражение этого сознания в учении теологии и философии. Оторванной земной временной бытности кака

The calling of Russia. A general definition of religion. The concept of true religion as all-encompassing, and its relation to all particular areas of human life and consciousness.

Second. The divine principle in man. Humanity and the "I," its inner significance and its insignificance. Freedom and independence. The inherent truth of man, both internal and external. The meaning of content as the nature of the external and internal. Natural religions (mythology).

Third. The consciousness of the origin of the human "I" from the given being and natural divinity. The first systematic expression of this consciousness in the doctrines of theology and philosophy. The detached earthly, temporal existence as...

Florovsky on Solovyov: Critical Articles likely from the Journal Put 8

Призрачно. Мир, как общение, зло и страдание.
Отрицательное определение безусловного содержания, как ничтожен.
Общее значение Будды сильно снизилось в религиозных сознаниях.

Четвёртое. Определение безусловного содержания, как царства идеи.
Логос и София. Бог как безусловная идея или идеальность их.

Пятое. Бог, как безусловная сущность или сущий (гегелевская идея).
Являйся хакен и пророков.

Шестое. Отношение Бога, как субъекта или сущего, из безусловного содержания или сущности.
Психологическая обличение этого отношения. Необходимость трогичности лиц в одном божестве. Учение Иакова о Слове (Логосе) и неизменяемость о трёх ипостасях.

Illusory. The world, as communication, is evil and suffering.
Negative definition of the absolute content as insignificant.
The general significance of Buddha has greatly diminished in religious consciousness.

Fourth. Definition of the absolute content as the realm of ideas.
Logos and Sophia. God as the absolute idea or their ideality.

Fifth. God as the absolute essence or the One Who Is (Hegelian idea).
Manifestation through prophets and sages.

Sixth. The relationship of God as the subject or the One Who Is, with the absolute content or essence.
The psychological manifestation of this relationship. The necessity of the Trinity of persons in one deity.
The teaching of Iakov on the Word (Logos) and the immutability of the three hypostases.

Florovsky on Solovyov: Critical Articles likely from the Journal Put 9

Седьмое. Бог, как углублённое (конкретное) существо или сущая в себе. Бог человечий (Мессия или Христос),—в нём все ипостаси или полнота Божества телесно. Христос как слово и мудрость (Логос и София). Божественный или небесный (сущий) мир. Его основная сфера.

Восьмое. Зелотка как конец божественного и начало природного мира. Половая действительность. Женственность и человечество. Протократия.

Девятое. Объединённые основные формы и элементы природного мира. Пространство и время, сущность и движение. Три основные силы мирового процесса.

Десятое. Личное воплощение Христа в природном мире. Искупление природного человека через воссоединение с божественным.

eventh. God as a deepened (concrete) being or essence in itself. The human God (Messiah or Christ)—in Him are all the hypostases or the fullness of the Godhead bodily. Christ as the Word and Wisdom (Logos and Sophia). The divine or heavenly (existing) world. Its main sphere.

Eighth. Zealotka as the end of the divine and the beginning of the natural world. Sexual reality. Femininity and humanity. Protokratia (rule of the first/primordial).

Ninth. Unified fundamental forms and elements of the natural world. Space and time, essence and motion. The three main forces of the world process.

Tenth. The personal incarnation of Christ in the natural world. Redemption of the natural man through reunification with the divine.

Florovsky on Solovyov: Critical Articles likely from the Journal Put 10

Одиннадцатое. Церковь как богоглавленный организм или тело Христово. Видимая и невидимая Церковь. Возрастание человека в полноту возраста Христова.

Двенадцатое. Второе явление Христа и восстановление природы мира. Харизма Духа Святого и полнота откровений богоглавления.

При сопоставлении этой программы с печатными текстами лекций обнаруживаются расхождения в распределении материала по отдельным чтениям. Это, однако, не так важно. Гораздо интереснее пропуски в печатном тексте отдельных слов или целых тем. Отпечатки наиболее характерны. В первом или втором чтении опущена тема о религиозном…

Eleventh. The Church as a divine-human organism or the body of Christ. The visible and invisible Church. The Church grows as the body of Christ.

Twelfth. The second coming of Christ and the restoration of the natural world. The Church as the soul of nature and the fulfillment of divine-humanity.

When comparing this program with the published texts, gaps in the distributed materials for these lectures are revealed. However, this is not very significant. Far more interesting are the additions to the published text, which were almost completely missing. These immediately attract attention.

In the first and second lectures, themes related to religious doctrines were highlighted.

Florovsky on Solovyov: Critical Articles likely from the Journal Put 11

Призвании России. О половой двойственности человека Соловьев в напечатанных «Чтениях» вовсе не говорит; нужно заметить, что в своей французской книге Соловьев касается этой темы, как бы восполняя пробел русского изложения (см. La Russie et l'Église universelle, Paris, A. Savin, 1886).

В особенности кратко и неполно развита тема трех последних лекций плана. Во всей книге чувствуется торопливость автора, как будто охладевшего на время к своим прежним темам. Особый интерес приведенного выше плана заключается, конечно, в том, что он позволяет с полной уверенностью говорить об эсхатологическом завершении системы Соловьева, как она сложилась у него в годы его первой зрелости.

On Russia's Mission. Solovyov does not discuss the duality of human sexuality in his published “Readings.” It should be noted that in one of his French books, Solovyov addresses this topic, as if filling the gap in the Russian exposition (see La Russie et l'Église universelle, Paris, A. Savin, 1886).

In particular, the topic of the final three lectures of the plan is briefly and incompletely developed. Throughout the book, one feels the author’s haste, as though he had temporarily cooled toward his earlier themes. The special interest of the aforementioned plan lies, of course, in the fact that it allows one to systematically and confidently speak about the eschatological culmination of Solovyov’s system as it took shape during the years of his first maturity.

Florovsky on Solovyov: Critical Articles likely from the Journal Put 12

Восстанавливается потерянная звено. Больше того, возникает
некоторая архитектурная симметрия системы. Оказывается, Соловьев
не был в первые годы своего философского движения историческим мыслителем, для которого полное отождествление с преданиями истории, с планом "христианской политики" эти мысли позже проникают во все его миросозерцание. И присущая структура всей методологической базы творения Соловьева нельзя пользоваться без внимания к его хронологии, иначе Соловьев менялся и менялся довольно редко. Нужно внимательно изучить его творческий путь.

Париж, Октябрь 1930.
Георгий В. Флоровский

The lost link is being restored. Moreover, a certain architectural symmetry of the system emerges. It turns out that in the early years of his philosophical journey, Solovyov was not a historical thinker for whom the complete identification with historical traditions and the plan of "Christian politics" were central. These ideas later permeated his entire worldview. And the inherent structure of Solovyov's entire methodological foundation cannot be used without paying attention to its chronology; otherwise, one might think that Solovyov changed often, which he did not. It is essential to carefully study his creative path.

Paris, October 1930.
Georgy V. Florovsky

Georgy Florovsky on the Misunderstandings Between Orthodoxy and Catholicism likely from the Journal Put 1

Католический Временник. Книга первая, Париж, 1927, стр. 155 — Книга вторая, Париж, 1928, стр. 268.

Только тема о Православии и Католицизме может оправдать издание русского Католического Временника. И эту сложную и болезненную тему издатели и сотрудники Временника ставят и понимают неверно и нечутко. В двух вышедших книжках нет ни одной общей или сводной статьи, нет даже редакционного вступления. Впрочем, нетрудно угадать общий замысел издания. В известных католических кругах есть склонность сглаживать различие между Православием и Католицизмом и утверждать, будто все то, что исторически и эмпирически разделяло и разделяет Восток и Запад, не имеет религиозного смысла, но есть итог исторических недоразумений и ошибок, психологических преувеличений, бытовых пристрастий. Тогда весь вопрос смещается в плоскость внешней истории и права. На страницах Временника эта мысль выражена В.С. Велинским.

Но противоречие между Католицизмом и Православием, если под тем и другим понимать бытовые, политические и другие отступления от Православия или Католичества, несомненно, существует. Но между чисто религиозным Православием и подлинным Католицизмом нет внутреннего противоречия, есть лишь старые недоразумения, препятствующие полному пониманию и создающие впечатление наличия какой-то действительно серьезной разницы.

В этих словах все ясно и просто. С такой установкой трудно спорить, — как спорить с близорукими. Ибо отрицать существование духовной границы между православным Востоком и римским Западом в самых интимных глубинах религиозного опыта и жизни может только тот, кто не умеет или не хочет видеть. Это значит свидетельствовать о внутренней неспособности понять величайшую трагедию христианского мира. Подлинная трагедия ускользает от внимания. И тогда не найти действительного пути к воссоединению. Об единстве и примирении не может не молиться каждый верующий. И в этой молитве требуется подлинная искренность и откровенность. Их слишком часто не достает поборникам и проповедникам «уний». То правда, что в истории «разделения Церквей» и вообще в истории отношений Востока и Запада было немало темных и прискорбных страниц. Но вряд ли полезно разглядывать вдоль по натуралистической поверхности. Нужно проникать в духовные глубины совершающегося и понимать его метафизический смысл.

Catholic Chronicle. Volume One, Paris, 1927, p. 155 — Volume Two, Paris, 1928, p. 268.

Only the topic of Orthodoxy and Catholicism can justify the publication of the Russian Catholic Chronicle. And this complex and painful topic is approached and understood incorrectly and insensitively by the editors and contributors of the Chronicle. In the two issues that have been published, there is neither a general or summary article, nor even an editorial introduction. However, it is not difficult to discern the overarching intention behind the publication. Certain Catholic circles tend to downplay the differences between Orthodoxy and Catholicism, asserting that everything that historically and empirically has divided and continues to divide the East and the West has no religious significance but is instead the result of historical misunderstandings, errors, psychological exaggerations, and cultural biases. In this view, the entire issue shifts into the realm of external history and legalities. On the pages of the Chronicle, this idea is expressed by V.S. Velinsky.

However, the contradiction between Catholicism and Orthodoxy, if we understand these terms to mean cultural, political, and other divergences from Orthodox or Catholic norms, undoubtedly exists. Yet between true religious Orthodoxy and genuine Catholicism, there is no internal contradiction, only old misunderstandings that hinder mutual understanding and create the impression of a genuinely significant difference.

Everything in these words is clear and simple. It is difficult to argue with such an outlook—just as it is difficult to argue with someone nearsighted. For denying the existence of a spiritual boundary between the Orthodox East and the Roman West in the deepest aspects of religious experience can only be done by someone who either cannot or does not want to see it. This means bearing witness to an inner inability to grasp the greatest tragedy of the Christian world—a true tragedy that often eludes attention. And without acknowledging this, a real path to reconciliation cannot be found.

Every believer must pray for unity and reconciliation. And in this prayer, utmost sincerity and openness are required. These qualities are too often lacking among the advocates and preachers of "union." It is true that the history of the "division of the Churches" and the broader history of East-West relations contains many dark and regrettable pages. But it is hardly useful to dwell solely on the naturalistic surface. One must penetrate into the spiritual depths of what is happening and comprehend its metaphysical meaning.

Georgy Florovsky on the Misunderstandings Between Orthodoxy and Catholicism likely from the Journal Put 2

лишняя догматическая дробность в эту величайшую сторону накладывается также печать боязни. Она изъедена человеческими страстями, её подрывают соблазны, её хрупкость видна всякому. Но вряд ли она сохраняет свою крепость, если многое больное не увидеть и не начать открывать действительность различий между Православием и католицизмом. Исторический урок должен быть непреложным и поучительным во всяком случае, каков он бы ни был внешне и изнутри. Нужно сознавать, что в изучении отношений Востока и Запада было бы немалое зло, если бы до конца отказывались от догматики и становились политиками.

И тогда вместо действительности пишутся мнения, конкурирующие друг с другом ради защиты популярных. Вся тяжесть положения заключается в том, что рациональные люди и многие простолюдины увлекаются такими взглядами, которые тянут все вопросы на поверхность. Противоположное утверждение, которое сталкивает с интересами и основами, вредит как католической устойчивости, так и православной живучести. Вопросы веры нельзя решать без основательного знания о духовных сущностях, живущих в пределах православного и католического миров. Нелегкий процесс вызревания понимания, что же есть истина веры и с чем её смешивать нельзя, длится на протяжении веков. Большие пути ведут к единству в том, что должно объединять, а не разъединять.

Таким способом можно открыть то, что ранее было скрыто. Но в этом также надо помнить о связи догматической со спасением. Пренебрегать этим было бы торопиться к ещё большей беде. Абсурдность и нечувствительность в такой торопливости явно осуждаются самим Духом. И влияет ли эта мысль между Западом и Востоком, решит не только политика, и не только психологический разрыв. И сказевается.

An excessive doctrinal narrowness casts a shadow of fear over this most significant aspect. It has been eroded by human passions, undermined by temptations, and its fragility is evident to all. But it is unlikely to maintain its strength unless we confront the many troubling aspects and begin to uncover the reality of the differences between Orthodoxy and Catholicism. The historical lesson must be immutable and instructive in all respects, both outwardly and inwardly. It must be acknowledged that in the study of relations between the East and the West, great harm would result if one were to completely abandon dogmatics and turn to politics.

And then, instead of reality, opinions are written, competing with one another for the sake of popular approval. The gravity of the situation lies in the fact that rational people and many common folk are drawn to such views, which reduce all questions to superficiality. The opposite assertion, which clashes with interests and foundations, harms both Catholic stability and Orthodox resilience. Matters of faith cannot be resolved without a solid understanding of the spiritual essences that reside within the bounds of the Orthodox and Catholic worlds. The arduous process of maturing an understanding of what constitutes the truth of faith and what it should not be mixed with spans centuries. The grand paths lead to unity in what should unite, not divide.

In this way, what was previously hidden can be revealed. But in doing so, one must also remember the connection between dogma and salvation. Neglecting this would be to hasten toward even greater disaster. The absurdity and insensitivity of such haste are clearly condemned by the Spirit itself. Whether this thought will influence the relations between the West and the East will be decided not only by politics and not only by psychological differences. It is revealed.

Georgy Florovsky on the Misunderstandings Between Orthodoxy and Catholicism likely from the Journal Put 3

она не только в разложении мелких догматических формул. Она достигает последнего мистического рубежа. Показать это можно на негативных примерах. Достаточно упомянуть только о восточном «исихазме» и его влиянии на исповедника, св. Григория Паламу. Для Запада всегда это была только прелесть и соблазн, грань доброй цели. А для Востока – душа и фокус света, благочестия. И мистическая роль сразу сказалась в догматическом сознании. Восточное различие в Боге «сущности» и «действий» для Запада всегда было «многобожием». Не говорю уже о более известных примерах, о глубоком разочаровании (и не только полемическом, но именно мистико-догматическом) в учении Церкви.

Полемическое и воинствующее богословие, конечно, не до конца исчерпывает вопрос. Но и примирительное, иреническое богословие должно быть искренним и смелым. Есть в чем покаяться и православным полемистам. Нужно требовать и от католических писателей внимания к Востоку, к его душе. Этого внимания не чувствуется у издателей «Временника», и этим объясняется их молчание. Конечно, не без интереса можно прочесть жуткий рассказ В.С. Тышкевича о современных мексиканских гонениях на католическую Церковь, очерк Мол. Маклакея о Петре Клевере, просветителе негров, А.А. Каменского – о мучениках Уганды и об Х. Котоленго. Но все это случайный и побочный материал. Гораздо менее интересны все статьи «общего характера». В них мало нового по существу. В особенности неудовлетворительна статья Г. Бенигсена, оплошно учившего, направленная против статей Сергия Булгакова о Церкви, помещенных в свое время на страницах «Пути».

Автор, вероятно, даже не понимает опровержений, самими им утверждений, и, помимо своей воли, он читает не то, что написано. Иначе он не возражал бы на отрицание существования в Церкви непогрешительного узда внешнего догматического авторитета, ссыльного на св. Павла, говорящего о различии служений по дару учительства.

Призрак протестантизма потому и чудится католикам в Православной Церкви, что засланы их взоры, что потеряно чувство вселенского предания, – все, несоизмеримое с формулами школьного латинского богословия, кажется протестантским. Всего более недостатки видны в статьях православных сотрудников «Временника». В.С. Виленский в своей статье «Богопочитание», чем острее стать против евразийцев заодно с их ложными соблазнами, отвергает и православную правду. И если много оптимистических преувеличений в евразийском изображении древней Руси, то «Творимая Легенда».

It is not only the divergence of numerous dogmatic formulas. It touches upon the ultimate mystical depths. This can be demonstrated through several examples. It is sufficient to recall the Eastern "Hesychasm" and its influence on the Confessor, St. Gregory Palamas. For the West, it was always just a superstition and temptation, a boundary filled with danger. But for the East, it is the soul and the focal point of piety and devotion. The mystical role immediately reflected in dogmatic content. The Eastern distinction in God between "essence" and "energy" was always perceived by the West as "polytheism." Not to mention the more well-known differences, such as the deep dissonance (and not merely in a Catholic sense but specifically mystical-dogmatic) in the teaching of the Church on grace.

Polemic and militant theology, both Catholic and Orthodox, do not fully exhaust the question. But irenic theology, aiming at reconciliation, should be sincere and bold. There are things for which even Orthodox polemicists must repent. But it is equally necessary to demand that Catholic writers pay attention to the East, to its soul. This attention is lacking among the authors of "Vremennik" (The Chronicle), and this diminishes the value of their journal.

Of course, it is not without interest to read the grim account by S. Teškević about modern Mexican persecutions of the Catholic Church, or the essay by Fr. MacLaughlin about Peter Claver, the enlightener of the enslaved. However, these are incidental and secondary materials. Far less interesting are the pieces of a more general nature. There is little new in them in terms of substance. Especially unsatisfactory is the article by B. Bénigsen, "Foundations of Unity," directed against the articles of Sergius Bulgakov on the Church, previously published in "Put" (The Way). The author does not even understand the refutations he makes, and he inadvertently misreads what was written. Otherwise, he would not have objected to the denial of the existence of an infallible chain of doctrinal authority fixed on St. Paul, who speaks of the diversity of ministries in the task of teaching.

The specter of Protestantism thus appears even to Catholics in Orthodoxy because their vision is clouded, and they have lost the sense of universal tradition. This loss distorts everything immeasurable by the formulas of scholastic Latin theology into something akin to Protestantism.

Most striking are the deficiencies in the articles written by Orthodox contributors to "Vremennik." V. S. Vilinsky, in his essay, instead of sternly critiquing Eurasian ideas, rejects even Orthodox truth. If there are many optimistic exaggerations in the Eurasian depiction of ancient Rus, then "The Builders of the Kingdom of God" by Nikolai Zernov..

Georgy Florovsky on the Misunderstandings Between Orthodoxy and Catholicism likely from the Journal Put 4

противопоставлять подлинную, исторически удовлетворительную, а не запоздалую западническую сказку. В.С. Виленскому не достает исторических знаний. Вряд ли можно теперь подвергать сомнению буддийский характер т. наз. одной «экклезиологической системы», уже найденной и изданной в славянских переводах еврейские памятники, связанные с ересью. Например, Псалтирь Феодора Тирона (Макарий), Логика Маймонида, отправленные из Азии.

Вряд ли можно умалчивать о западных связях осифлян и Геннадия Новгородского, вдохновлявшегося инквизицией, вписывавшего Пасхалию из Рима, поручавшего хорватскому доминиканцу Вербамину по Вульгате провести модернизацию Библии. В действительности, осифляне, отцы идеологии Московского цезарепапизма, были западниками и «латинофронтами». Другой православный автор, барон М.А. Таубе, доходит до сожалений «об исчезновении у нас благодетельной, хотя несомненно антипатриотической узды Блаженной памяти обер-прокурора Святейшего Синода». По католическому примеру он старается исторически подкрепить фикцию зловещей канонической связи Русской Церкви с «Первым Римом» и призывает вернуться к религиозным истокам древности, домонгольской Руси, которая, подобно западным обителям, не теряла живительной связи с центром Вселенской Церкви (Т. 161, прим. 42; 181).

Можно только удивляться наивности печатного историка. Мелкое народное право Историка Церкви иначе воспримет собранные им факты и прежде всего проанализирует их. Возвышенному пониманию Запада и Востока наносится немалый ущерб не только из-за вражды.

1929 T. 21.
Георгий В. Флоровский

To oppose genuine, historically satisfying, and not belatedly concocted Western fables. V.S. Vilensky lacks historical knowledge. It is hardly possible now to question the Buddhist character of what is called one “ecclesiological system,” already found and published in Slavonic translations of Jewish monuments associated with heresy. For example, the Psalter of Theodore Tyro (Makarios), the Logic of Maimonides, sent from Asia.

It is hardly possible to remain silent about the Western connections of Josephites and Gennady of Novgorod, who was inspired by the Inquisition, who integrated Paschalia from Rome, and tasked the Croatian Dominican Verbamin with modernizing the Bible according to the Vulgate. In reality, the Josephites, the fathers of the ideology of Moscow Caesaropapism, were Westernizers and “Latin-fronts.” Another Orthodox author, Baron M.A. Taube, laments the “disappearance of the beneficial, although undoubtedly unpatriotic reins of the Blessed memory of the Ober-Procurator of the Holy Synod.” Following the Catholic example, he tries to historically support the fiction of a sinister canonical connection of the Russian Church with the “First Rome” and calls to return to the religious roots of antiquity, pre-Mongol Rus, which, like Western monasteries, did not lose their vital connection with the center of the Universal Church (T. 161, note 42; 181).

One can only marvel at the naivety of the printed historian. The minor folk laws of the Church Historian would perceive the collected facts differently and first of all analyze them. Elevated understanding of the West and the East suffers considerable damage not only because of blind hostility but also because of inattentiveness.

1929 T. 21.
Georgy V. Florovsky