Skip to main content

Advanced Search

Письма Н.А. Бердяева к Гиппиус, Мережковскому
Letters of N.A. Berdyaev to Gippius and Merezhkovsky

Title: Письма Н.А. Бердяева к Гиппиус, Мережковскому
Letters of N.A. Berdyaev to Gippius and Merezhkovsky

Files

Title: Gippius and Merezhkovsky 1
Description: Письма к Г. Гуковскому
Н. А. Бердяева
1907 г.

В литературных кружках ощущается отсутствие реализма и органичности, мистификация. Я полюбил всё органическое, каждую мистическую реальность. Сходимся с Карташевым в жажде религиозного гнозиса, как светлого солнечного утра. Когда слушаю разговоры З. Лосева о люциферианстве, появляется желание вступить в разговор с ними, чтобы услышать реальное слово и перестать интересоваться мифом и обратить внимание на реального демона, творящего на земле свои мерзкие дела. Хочу писать книгу, в которой будет переработка нового религиозного сознания в объективную религию.

Letters to G. Gukovsky
N. A. Berdyaev
1907

In literary circles, there is a sense of the absence of realism and organicity, a mystification. I have come to love everything organic, every mystical reality. I find common ground with Kartashev in our thirst for religious gnosis, like the bright light of a sunny morning. When I listen to Z. Losev's discussions about Luciferianism, there arises a desire to engage in conversation with them, to hear real words and stop being interested in myth, and to pay attention to the real demon, doing his vile deeds on earth. I want to write a book where there will be a reworking of new religious consciousness into an objective religion.

Title: Gippius and Merezhkovsky 2
Subject: Систему. Это будет учение о Логосе. Если мне удастся выполнить, это будет практическим действием, исполнением того, к чему я предназначен.
Интересуюсь учителями церкви с большой твёрдостью. Гностиками избрал свой путь. Мне кажется, я не ошибаюсь, видя религиозное действие в образовании и укреплении общины, в организации. Я бы сказал, в религиозном корыстолюбии и властолюбии.
Религиозное умозрение ограничено Августином, Максимом Исповедником. В религиозной истории мира безмерны. Для меня истинная жизнь прежде всего практична. Высочайшая форма религиозного знания — созерцательность.

The system. It will be a teaching about the Logos. If I manage to accomplish this, it will be a practical action, the fulfillment of what I am destined for.
I am deeply interested in the Church Fathers. With great resolve, I have chosen my path alongside the Gnostics. I feel I am not mistaken in seeing religious action in education and the strengthening of the community, in organization. I would say, in religious greed and the love of power.
Religious contemplation is limited by Augustine and Maximus the Confessor. In the religious history of the world, it is boundless. For me, true life is, above all, practical. The highest form of religious knowledge is contemplation.

Title: Gippius and Merezhkovsky 3
Description: Чувственный, а не волюнтаристический! Да будет Воля Твоя, а не моя! Вот сущность теории, а не корыстная человеческая воля. Социал-демократия — вот ярчайший пример корыстно-волюнтаристического отношения к миру: она вся основана на обожествлении человеческой воли, и ей можно противопоставить то состояние, когда человек отдает себя воле Божией.
Вопрос о церкви меня страшно мучит. Я пришел к тому заключению, что я протестант, исхожу из протестантского утверждения религиозной свободы, отрицая церковный авторитет, но дальше иду по мистическому, а не рационалистическому пути.

Sensual, not voluntaristic! Let Thy Will be done, not mine! This is the essence of the theory, not the selfish human will. Social democracy is the clearest example of a selfish, voluntaristic approach to the world: it is entirely based on the deification of human will. Opposed to it, there is the state in which a person surrenders to the Will of God.
The question of the church torments me terribly. I have come to the conclusion that I am a Protestant, proceeding from the Protestant assertion of religious freedom, rejecting church authority, but then following a mystical, not a rationalistic, path.

Title: Gippius and Merezhkovsky 4
Description: Протестантский взгляд на благодать и на присутствие в церкви Святого Духа, который не воплощается ни в каком авторитете. У меня жажда религиозного культа. Я страшно изменился. Многих чертиков изгнал, некоторых загнал в подземную глубь, превратился из ночного человека в дневного. Тернавцев предложил возобновить собрания. Розанов заявил. Я, чуть ли не единственный, активно отстаивающий ренессанс идей. Начинается новый период. Появляются неожиданные, молодые люди. Мне всё кажется, что истинное преображение свершится не только крепким соединением нескольких в общину (это только...

The Protestant view of grace and the presence of the Holy Spirit in the church, which does not manifest in any authority. I have a thirst for religious cult. I have changed terribly. I’ve driven out many demons, and some I’ve forced deep underground. I have transformed from a night person to a day person. Ternavtsev proposed to resume the meetings. Rozanov announced it. I am almost the only one actively defending the renaissance of ideas. A new period is beginning. Unexpected, younger people are emerging. It seems to me that true transformation will not occur just through the strong union of a few into a community (this is only...

Title: Gippius and Merezhkovsky 5
Description: Петербург. 1907. Продолжение
Связь с мировой душой и мировым разумом, сказывающаяся в работе одного философа и поэта. Великие философы не смотрели на философию как на дело индивидуальное, они сообщали откровение соборного разума. Моя индивидуальная работа философа, по моей глубокой вере, соборна в общении с человечеством, но меня мучит вопрос о философии как личном призвании, о таинствах. Таинство самого призвания, таинство самой жизни. Я не считаю себя пророком, у меня очень скромное мнение о себе.
В религиозно-философском обществе будет поднят вопрос о религиозной революции. Не сделано ничего, чтобы разъяснить разногласия между теми, кто хотят обновить и реформировать старую церковь, и теми, кто ожидают нового откровения.

St. Petersburg. 1907. Continuation
The connection with the world soul and world intellect, expressed in the work of a single philosopher and poet. Great philosophers did not view philosophy as an individual endeavor; they conveyed the revelation of the collective mind. My individual work as a philosopher, according to my deep belief, is part of a collective communication with humanity. However, the question of philosophy as a personal calling, about mysteries, torments me. The mystery of the calling itself, the mystery of life itself. I do not consider myself a prophet; I have a very modest opinion of myself.
In the religious-philosophical society, the question of a religious revolution will be raised. Nothing has been done to clarify the disagreements between those who wish to renew and reform the old church and those who are awaiting a new revelation.

Title: Gippius and Merezhkovsky 6
Description: 1907 Многое мне открылось. Вера моя крепнет с каждым днем. В революции есть великая правда, но в ней же зарождается страшное предельное зло. Каждым атомом моего существа я это чувствую. Не увлекайтесь соблазнами, и мы не можем вступать с ними ни в какие комбинации. В моей книге пытаюсь формулировать диалектическую неизбежность теократии и метафизически отрицаю народовластие как человеческое обожествление. Страшно меня мучит проблема о Церкви — где её границы? В истинной церкви не может быть повелительного, бесчеловечного насилия.

1907 Much has been revealed to me. My faith grows stronger every day. There is great truth in the revolution, but within it also arises a terrible, ultimate evil. I feel this with every atom of my being. Do not be carried away by temptations, and we cannot enter into any combinations with them. In my book, I try to formulate the dialectical inevitability of the theocracy and metaphysically reject democracy as a deification of humanity. The problem of the Church torments me greatly—where are its boundaries? In the true Church, there can be no commanding, inhuman violence.

Title: Gippius and Merezhkovsky 7
Description: Люботин. 1907
Для меня ясно, что не может быть никакой новой религии Святого Духа. В религии Святой Троицы будет лишь раскрытие Третьей Ипостаси. Не понимаю вашего отношения к революции. Все наши надежды могут быть основаны на банкротстве революции и реакции. К нам в деревню приезжают революционеры с разбитыми надеждами, они мучаются несоответствием между святой мечтой об общественной правде и смрадом революции.
1906
Душой отдыхаю в деревне и хочу провести зиму. В этой загнанной атмосфере нет интереса к Божественному миру, а есть лишь интерес к дрязгам. Мне больно видеть, что вы интересуетесь дрязгами и ссорами маленьких кружков Кузьмина, Нувеля, Чулкова. Это главредная...

Lyubotin. 1907
It is clear to me that there can be no new religion of the Holy Spirit. In the religion of the Holy Trinity, there will only be the revelation of the Third Hypostasis. I do not understand your attitude toward the revolution. All our hopes may be based on the bankruptcy of both the revolution and the reaction. Revolutionaries with shattered hopes come to our village, tormented by the discrepancy between the holy dream of social justice and the stench of the revolution.
1906
I rest my soul in the village and wish to spend the winter here. In this stifled atmosphere, there is no interest in the Divine world, only in petty squabbles. It pains me to see that you are interested in the quarrels and disputes of small circles like those of Kuzmin, Nouvelle, and Chulkov. This is harmful...

Title: Gippius and Merezhkovsky 8
Description: Когда маленький мирок с маленькими интересами приобретает мировую важность. Чувствую свою задачу в том, чтобы новое религиозное сознание вывести из атмосферы сектантства и чтобы мы проникли в мир, а мир проникал в нас. Хочу органично соединить истину радикализма с истиной консерватизма. В связи с тысячелетними корнями нельзя дождаться новых откровений. В революцию не верю, но жду религиозной революции.

When a small world with small interests takes on global importance. I feel my task is to bring new religious consciousness out of the atmosphere of sectarianism, so that we enter the world and the world enters us. I want to organically unite the truth of radicalism with the truth of conservatism. With millennia-old roots, we cannot expect new revelations. I do not believe in the revolution, but I am awaiting a religious revolution.

Title: Gippius and Merezhkovsky 9
Description: 1907 Киев
Мать больна. Отец был при смерти. Л. больна. Трагический ужас исторического существования никогда не ощущал так, как теперь. Всё мне представляется гораздо более серьёзным — жизнь каждого существа не пустяк. Она полна религиозной важности. Мы нигилистически относимся к слишком важному в жизни и слишком многим живым существам. Я ощущаю всю тяжесть перехода от нигилистической пустоты к новому положительному содержанию.
1098 Петербург. Мережковский.
Мучительно тяжело жить сейчас в бездействии и не знать, как принять участие в тех огромных событиях, которые совершаются или не совершаются во имя наших идей. Нет людей. Вчера был у Розанова. Страдал от пустоты. Вспоминал прошлый год, когда вы были здесь.

1907 Kiev
Mother is ill. Father was near death. L. is ill. I have never felt the tragic horror of historical existence as much as I do now. Everything seems far more serious to me — the life of every being is not trivial. It is filled with religious significance. We treat what is too important in life and too many living beings with nihilism. I feel the full weight of the transition from nihilistic emptiness to new, positive content.
1908 Petersburg. Merezhkovsky.
It is agonizingly difficult to live in inaction right now and not know how to take part in those great events that are happening or not happening in the name of our ideas. There are no people. Yesterday I was at Rozanov's. I suffered from emptiness. I recalled last year when you were here.

Title: Gippius and Merezhkovsky 10
Description: Казалось, что-то образуется. Хочу единения с вами, но не вижу, чтобы вы больше меня знали, что делать в данную минуту.
27. Люботин. Зима в деревне. Отъезжаю за границу в конце декабря.
1907. Петербург.
Эта зима очень отличается, несмотря на все ужасы, отличается к лучшему. Я почувствовал твердую почву под ногами. Начинается брожение идей: ужасы революции раскрывают для множества людей невозможность исхода вне религии. Несогласен с Д.С., который предлагает ограниченное действие и преодоление текущих революционных процессов. Скоро охватит волна публикаций лекций в "Министре и Вестнике" — начинают прислушиваться люди. Мысли о религии оказываются на самом высшем уровне.

It seemed that something was forming. I long for unity with you, but I do not see that you know more than I do about what to do at this moment.
27. Lyubotin. Winter in the village. I am leaving for abroad at the end of December.
1907. Petersburg.
This winter is very different, despite all the horrors, it is different for the better. I felt solid ground beneath my feet. The fermentation of ideas is beginning: the horrors of the revolution reveal to many people the impossibility of an outcome outside of religion. I disagree with D.S., who proposes limited action and the overcoming of current revolutionary processes. Soon, a wave of publications of lectures in the "Minister and Messenger" will begin — people are starting to listen. Thoughts on religion are reaching the highest levels.

Title: Gippius and Merezhkovsky 11
Description: Но опустошенный.
1906. Мережковскому.
Декаденты мне надоели до тошноты. Я перестал выносить их пустоту и безысходное кружение. Знаете ли вы, что нужно делать и как делать? Я не знаю. Я хочу единения с вами, но не вижу, чтобы вы во многом больше меня знали.
1906. Преследуют меня не только болезни, но и небывалый ещё материальный кризис моей семьи. Вообще могу сказать, что ужас эмпирического существования не ощущался мною так, как теперь.
1907. Из Варшавы. Гиппиус.
Пишу из Варшавы, куда должен был отправиться по делам отца. Меня преследуют всякого рода тяжёлые впечатления, но я счастлив, что всё это не ведёт к внутреннему разрушению.

But emptied.
1906. To Merezhkovsky.
The decadents have disgusted me to the point of nausea. I can no longer bear their emptiness and hopeless circling. Do you know what needs to be done and how to do it? I don't know. I long for unity with you, but I don’t see that you know much more than I do.
1906. Not only illnesses pursue me, but also an unprecedented material crisis in my family. In general, I can say that the horror of empirical existence has never been felt by me as much as it is now.
1907. From Warsaw. To Gippius.
I am writing from Warsaw, where I had to go on my father's business. I am pursued by all kinds of heavy impressions, but I am happy that all of this does not lead to inner destruction.

Title: Gippius and Merezhkovsky 12
Description: Унынию. Я всё более и более осознаю, что нет преследований судьбы, что человек сам во всём виноват и за всё отвечает.
Я не разделяю настроения Булгакова, который сделался совсем пессимистом и ненавидит революцию. Я в спасение революцией также не верю. Вижу её внутреннее банкротство, как и банкротство царизма. С В. Ивановым у меня теперь нет идейного интереса. Я люблю его, но отношения с ним бесплодны. Разногласия наши не обостряются и не выявляются, я страшно одинок, живу духовно, как в монастыре.
1907.
Дела отца так плохи, что я должен ему помогать. Существовать для других при таких трудах мне нелегко, и не умею приспособляться.

Despair. I increasingly realize that there is no fate chasing us, that man is himself responsible for everything and answers for everything.
I do not share Bulgakov's mood, who has become completely pessimistic and hates the revolution. I also do not believe in salvation through revolution. I see its internal bankruptcy, just like the bankruptcy of Tsarism. With V. Ivanov, I now have no intellectual interest. I love him, but my relationship with him is fruitless. Our disagreements do not intensify and are not expressed, and I feel terribly alone, living spiritually as if in a monastery.
1907.
My father's affairs are so bad that I must help him. It is difficult for me to exist for others under such burdens, and I do not know how to adapt.

Title: Gippius and Merezhkovsky 13
Description: Какие переживания прожил до декабря.
Отношение с Ивановым изменилось. Он несерьёзно относится к человеку и стал мистическим анархистом под влиянием символистов и оккультистов. Я ужасно одинок и не нахожу опоры ни в ком. Часто встречаюсь с Булгаковым, но наши отношения уже не такие. Теперь он смотрит на всё с неприязнью и подозрением. Наши собрания стали редкими, и мои попытки что-либо изменить ни к чему не привели. Я всё больше ощущаю, что духовная смерть распространяется среди народа. Церкви не хватает новой энергии, люди впадают в отчаяние. Мысли о грядущих религиозных событиях всё чаще посещают меня, и мне кажется, что старые формы веры отжили своё. Я верю, что новая эпоха настанет.

What experiences I have lived through until December.
My relationship with Ivanov has changed. He no longer takes people seriously and has become a mystical anarchist under the influence of the Symbolists and occultists. I feel terribly lonely and find no support in anyone. I often meet with Bulgakov, but our relationship is no longer the same. Now he looks at everything with hostility and suspicion. Our meetings have become rare, and my attempts to change anything have led to nothing. I increasingly feel that spiritual death is spreading among the people. The Church lacks new energy, and people are falling into despair. Thoughts about future religious events increasingly visit me, and it seems to me that the old forms of faith have outlived their time. I believe that a new era will come.

Title: Gippius and Merezhkovsky 14
Description: Прогресс человечества не может не иметь органической связи с выбором и свободой сознания. Соборность не есть механическое объединение, а духовное единство, приобщающее всех вместе. Здесь враг, ничто не может разрушить связь в мире с мировой душой и мировым разумом. Радость истинного прозрения возникает в общении с Божественным. Великие философы не смотрели на философию как на дело индивидуальное, они сообщали откровение соборного разума. Моя индивидуальная работа, по моей глубокой вере, вводится в соборное. Но меня мучит вопрос — таинство личности, таинство человеческого призвания. Я не считаю себя пророком, у меня скромное мнение о себе. Вопрос о религии и её будущем всегда вызывает у меня глубокие сомнения. Я нахожу, что старые формы веры уже не могут вдохновлять людей. Время реформ для церкви должно наступить.

The progress of humanity cannot help but have an organic connection with choice and freedom of consciousness. Sobornost (spiritual community) is not a mechanical union, but a spiritual unity that brings everyone together. Here, no enemy can break the connection with the world soul and world intellect. The joy of true insight arises in communion with the Divine. Great philosophers did not see philosophy as an individual matter; they communicated the revelation of the collective mind. My individual work, according to my deep belief, is part of the collective. But the question torments me—the mystery of personality, the mystery of human vocation. I do not consider myself a prophet; I have a humble opinion of myself. The question of religion and its future always raises deep doubts within me. I find that the old forms of faith can no longer inspire people. The time for reform in the church must come.

Title: Gippius and Merezhkovsky 15
Description: Ответ Мережковскому Н.А. к Лидии.
Мережковский. 1906.
Моя последняя беседа с вами оставила у меня некое чувство тяжести, но также и чувство необыкновенной важности того, о чём мы говорили. Я чувствую, что наш разговор вошёл в область того, что тревожит меня давно, и это касалось моей души. Ваши слова были полны глубокой силы и вызвали во мне такие размышления, которые уже давно искали своего выхода. [неразборчиво]. Чувство, что я обязан разделить с вами нечто важное, сопровождает меня с тех пор. В этом письме я хотел бы [неразборчиво].
[неразборчиво]... это ведёт меня к тому, что нельзя больше оставаться в стороне. Вы правильно заметили, что сейчас особенно важно [неразборчиво] принимать важные решения. Ваше суждение о роли человека в этих событиях было неожиданно глубоким, и я часто возвращаюсь к нему в своих размышлениях. Всё, что сейчас происходит, требует от нас осознания не только наших действий, но и их последствий. Я много думал об этом, и с каждым днём всё более уверен, что [неразборчиво].
Сейчас я продолжаю работать над своими мыслями и стараюсь направить их в более ясное русло. Я не считаю себя пророком, но [неразборчиво] я не могу молчать.
[неразборчиво].

Response to Merezhkovsky, N.A. to Lydia.
Merezhkovsky. 1906.
My last conversation with you left me with a certain feeling of heaviness, but also a sense of the extraordinary importance of what we spoke about. I feel that our conversation touched on something that has been troubling me for a long time, and it reached into my soul. Your words were full of deep strength and sparked thoughts within me that had long been seeking an outlet. [Unreadable section]. The feeling that I must share something important with you has accompanied me since then. In this letter, I would like to [unreadable few words].
[Unreadable sentence]... this leads me to the thought that we can no longer remain on the sidelines. You rightly pointed out that it is especially important now [unreadable portion] to make important decisions. Your judgment on the role of the individual in these events was unexpectedly deep, and I often return to it in my reflections. Everything that is happening now requires us to be aware not only of our actions but also of their consequences. I have thought a lot about this, and with each passing day, I become more convinced that [unreadable section].
I am continuing to work on my thoughts and am trying to direct them into a clearer path. I do not consider myself a prophet, but [unreadable words] I cannot remain silent.
[Unreadable section].

Title: Gippius and Merezhkovsky 16
Description: К деликатности правды не могу не вернуться ещё раз. В порыве ненависти и сомнения я возвращаюсь к вопросам свободы: "Я последний, кто не смирился с жестокостью настоящего времени, с его холодной замедленностью и с этим ужасным, безвольным упорством людей, которые привыкли к мысли о смерти и живут без радости". Всё это наполняет меня глубокой тоской, и я чувствую, что мои размышления о свободе приобретают большую силу.
[неразборчиво]. Я не способен принять, что свобода — это не любовь, а только форма. [неразборчиво]. Свобода — это любовь к свободе, а любовь без свободы — это всё же не любовь.
Письмо 1907 г. [неразборчиво]. Я думаю, что наш разговор о свободе, о ваших мыслях, был одним из самых важных. [неразборчиво] Мы видим, что человек должен обрести свою сущность не в тени других, а в себе самом. Свобода — это ответственность, а в этой суровой обязанности скрывается величайшая сила, которая поднимает людей. Я вижу [неразборчиво]. Обсуждение этих вопросов может оказаться важнейшим делом нашего времени.

The delicacy of truth compels me to return to it again. In a fit of hatred and doubt, I return to the questions of freedom: "I am the last one who has not surrendered to the cruelty of the present time, with its cold sluggishness and with this terrible, weak-willed persistence of people who are accustomed to the thought of death and live without joy." All of this fills me with deep melancholy, and I feel that my reflections on freedom are gaining greater strength.
[Unreadable]. I cannot accept that freedom is not love, but only a form. [Unreadable]. Freedom is love for freedom, and love without freedom is still not love.
Letter from 1907. [Unreadable]. I believe that our conversation about freedom and your thoughts was one of the most important. [Unreadable]. We see that a person must find his essence not in the shadow of others, but within himself. Freedom is responsibility, and in this harsh duty lies the greatest power, which lifts people up. I see [Unreadable]. The discussion of these questions may prove to be the most important task of our time.

Title: Gippius and Merezhkovsky 17
Description: Письмо Св. Лидии к И.
В литературных кругах отмечается отсутствие органичности, мистификации, и колоссальное недоразумение. Я полюбил всё органическое, каждую мистическую реальность. Сходимся с Карташевым в жажде религиозного гнозиса, как светлого, солнечного утра. Когда слышу разговоры людей о люциферианстве, появляется желание вступить в разговор с ними, чтобы услышать реальные слова. Пора перестать интересоваться идолами и обратить внимание на реальный демон, творящий на земле свои мерзкие дела. Хочу писать книгу, в которой будет переосмысление нового религиозного сознания в объективную религиозную систему. Если мне удастся, это будет практическим делом, исполнением моего предназначения. Вопросы учителей церкви меня занимают с большой твёрдостью. Я не нахожу сомнений, когда религиозное сознание связано с сознанием и укреплением общины. Когда идёт речь о религиозной жизни, убеждения — это основа. Религиозная жизнь неразрывно связана с историей человечества. Вопрос об истине — важнейший для меня.

Letter of St. Lydia to I.
In literary circles, there is a noted absence of organicity, mystification, and enormous misunderstandings. I have come to love everything organic, every mystical reality. Kartashev and I share a thirst for religious gnosis, like the light of a sunny morning. When I hear people talking about Luciferianism, the desire arises to engage with them in conversation, to hear real words. It is time to stop being interested in idols and to turn attention to the real demon who is doing vile deeds on earth. I want to write a book that will rethink the new religious consciousness into an objective religious system. If I succeed, it will be a practical deed, the fulfillment of my purpose. Questions from the Church Fathers occupy me with great firmness. I find no doubts when religious consciousness is tied to the consciousness and strengthening of the community. When it comes to religious life, convictions are the foundation. Religious life is inextricably linked with the history of humanity. The question of truth is of utmost importance to me.

Title: Gippius and Merezhkovsky 18
Description: Абсолютизм и отделение религиозной жизни содержанием — это катастрофа, а не волюнтаризм. Да, есть какая-то ложь в этом шаге, а не подчинение человеческой воле. Создается впечатление, что в этой системе вопрос основан на {неразборчиво}. Мир весь основан на обожествлении человеческой воли, а не на подчинении человеческой души. Когда говорим о свободе, то Бог — это тот, кто ведёт человека. Когда человек отказывается от себя, он больше не обращает мысли к Богу, и воля превращается в [неразборчиво], не творится ничего, и происходит то, что не возвращается к жизни... Я в церкви [неразборчиво]. Я благодарен и понимаю это дело, но воля моя не останавливается на этом. Проблема гениальности всегда обостряется и не решается одними взглядами на религию и не на творчество, которое меняется с тем, что происходит внутри меня. Я пытаюсь найти путь в этом мире, но воля возвращает меня назад.
Терпение, предстоящее дело, всегда должно быть в душе, не нужно отчаиваться. Я продолжаю видеть в религии идею, начиная с того, что она касается не только веры, но и настоящего времени. Радость является превосходным источником новой жизни, которая не приходит легко. Необходимо новое мышление для преодоления этих ограничений.

Absolutism and the separation of religious life from its content are a catastrophe, not voluntarism. Yes, there is some falsehood in this step, and it is not about submission to the human will. It creates the impression that this system is based on [unreadable]. The world is entirely based on the deification of human will, not on the submission of the human soul. When we speak of freedom, God is the one who guides man. When a person denies himself, he no longer directs his thoughts to God, and the will turns into [unreadable], nothing is created, and what does not return to life occurs... In the church [unreadable]. I am grateful and understand this, but my will does not stop there. The problem of genius is always exacerbated and cannot be resolved simply by focusing on religion or creativity, which changes based on what happens inside me. I am trying to find my path in this world, but my will pulls me back.
Patience and the work ahead must always be in the soul, one must not despair. I continue to see the idea in religion that it concerns not only faith but also the present moment. Joy is an excellent source of new life, which does not come easily. New thinking is necessary to overcome these limitations.

Title: Gippius and Merezhkovsky 19

Title: Gippius and Merezhkovsky

Collection

002
Папка 2, Письма Н.А. Бердяева разным лицам
[Folder 2, Letters of N.A. Berdyaev to Various People]

Citation

“Письма Н.А. Бердяева к Гиппиус, Мережковскому
Letters of N.A. Berdyaev to Gippius and Merezhkovsky,” Nikolai Berdyaev Library, accessed February 10, 2026, https://berdyaev.omeka.net/items/show/6.

Output Formats